Резистор общего назначения (holden_k) wrote,
Резистор общего назначения
holden_k

Categories:

Комментарий, о котором никто не просил

После приговора Навальному фейсбук наполнился постами в стиле «никогда было не было так стыдно за свою страну». Их писали и почти не знакомые мне люди, и весьма близкие. Понимая эмоциональную сторону такой реакции и понимая, что у каждого свои критерии последней капли, я в то же время обнаружил, что сам подобных чувств не испытываю. Приговор Навальному не стал для меня неожиданностью и ничего не прибавил к представлению об образе действий российской власти. И вот эту мысль я хотел бы развернуть. Отправку Навального в колонию делает необычным событием только политический масштаб фигуры Алексея. С точки зрения отношения суда к законности не случилось ничего необычного. Беззаконие в России – это не соблюдение плохих законов (хотя и оно тоже) и не полное несоблюдение законов. Это бесконечное разнообразие их применения. Иногда они работают, иногда – нет, а иногда – работают непредсказуемым образом. Недокументированные возможности уголовного и иных кодексов. Когда мы возмущаемся приговором Навальному, возмущаемся им как экстраординарным событием, мы должны помнить, что всё то же самое происходит в нашей стране долгие годы. Сколько в России политзаключённых? Если сравнивать близкие друг к другу данные «Мемориала» и Союза солидарности с политзаключёнными, то получается, что прямо сейчас – около 70 под стражей или домашним арестом, около 400 – на свободе, но проходят по уголовным делам. К этому можно добавить почти 300 преследуемых по религиозным мотивам. Всего Союз солидарности насчитал с 2008 года 1171 человека «политзаключённых или преследуемых по политическим мотивам».  Естественно, в это число не входят административно арестованные или оштрафованные за участие в несанкционированных акциях.
То, что происходит в России, происходит постоянно, поэтому чувства от истории с Навальным следует размазать тонким слоем на каждый день. Простите мне такой препараторский тон, своими эмоциями все вольны распоряжаться как угодно, но мне это кажется важным для понимания ситуации. Система не совершила ничего для себя неожиданного, не перешла красную черту. Потому что этой черты и не было. Давно или никогда. Лучшая стратегия беспроблемного выживания в России при Путине – быть неуловимым Джо, который никому не нужен. Мало шансов, что тебя оставят в покое, если уж взяли в оборот. Есть шансы, что власть, разевая пасть, разинет её не в твою сторону. Но и незаметность – это тоже не абсолютный иммунитет, просто вероятность случайного попадания в жернова ниже.

В последние дни я прочитал не один умный текст, построенный по одной и той же схеме. Сначала – несколько глубоких абзацев о причине происходящего, а потом – внезапная заключительная фраза «С этим нужно покончить!». С вариациями. Хотелось бы больше конкретики. Календарно-сетевого планирования обустройства России. Но его нет.

Массовые уличные акции, санкционированные или нет, преследуют три основные цели. Это оказание давления на власть, привлечение новых сторонников в свои ряды и внутренняя консолидация. Но в современной России достигается только третья цель, вторая почти не достигается, а первая тесно связана со второй и не достигается уже поэтому. На эту власть вы не произведёте никакого впечатления. И, если посмотреть с другой стороны, властное насилие, может быть, и заставит остаться дома тех, кто хотел пойти на митинг, но никак не повлияет на тех, кто на него и так не собирался. В такой ситуации участие в уличных акциях – это способ пообщаться с единомышленниками, успокоить совесть небездействием и убедиться в собственной готовности пострадать за идею. А потом государство просто отнимет у тебя несколько тысяч рублей или несколько суток жизни. И, если повезёт, этим ограничится.  И я понимаю, что сказать себе «я не остался в стороне, я не струсил, я не промолчал» важно. Считать себя честным человеком очень важно. Почувствовать, что ты не один. Только не верю, что массовым протестом сейчас можно что-то кардинально изменить. Мало ли его было в последние десять лет. И работал он только в тех случаях, когда дело касалось частных проблем и интересов, так сказать, не общевластных. Примеры – дело Голунова, некоторые экологические протесты.

Я не раз встречал сравнение действий силовиков в последние недели с гражданской войной. Которая то ли вот-вот начнётся, то ли вот-вот началась. Но давайте не льстить себе гиперболами, пусть и пугающими. Гражданская война подразумевает участие двух или более сторон. А то, что происходит сейчас, – это не война. И даже не массовые волнения. Это избиение безоружных и в подавляющем большинстве не агрессивных граждан. Унылый повседневный садизм.

Оппозиция «власть – народ» тоже не кажется мне актуальной. И это ключевая проблема оппозиции, которая при любых условиях начинает ассоциировать себя с народом и пытаться выступать его представителем. А народ – это не только те, кто сочувствует Навальному. Это и те, кто бьёт дубинками сочувствующих Навальному. И те, кто сочувствует дубинкам. И те, кто вообще не сочувствует, по занятости, неосведомлённости или отсутствию эмпатического аппарата. Да, десятки тысяч протестующих – это много. Но одних сотрудников всяких спецорганов и спецслужб в России – почти 2 миллиона, и это без Минобороны. И что-то подспудного гнева в их рядах не видно.

Здесь мы упираемся в классическую трудность восприятия демократии в России. Демократия – это власть народа или установление порядков, присущих каким-то системам, которые нам кажутся демократическими? Сдаётся, что всё-таки первое. И, вращаясь внутри своего социального пузыря, очень легко принять этот пузырь за общество, а местные умонастроения – за общественное мнение. Но это проблема выборки.

Да, в России фальсифицируют результаты выборов. Давно, систематически и безобразно. Да, к участию в этих выборах не допускают независимых кандидатов. Но уверены ли вы в том, что в честных условиях их не выигрывали бы те же персонажи? Может быть, не так убедительно. Я в конце нулевых и начале десятых наивно полагал, что большинство населения России подобно мальчику из анекдота и молчит, потому что всё устраивает. Это вообще тогда было довольно популярное заблуждение. Семь лет назад оно стремительно развеялось. Спящие проснулись, немые заговорили. И не полегчало. В прошлом году такой же эффект был при голосовании за поправки.

Что же у нас, неправильный народ? Нет, не более неправильный, чем любой другой. Человек - вообще довольно отвратительное существо. Просто численное большинство этого народа сейчас не разделяет либеральные, социалистические или какие угодно другие ценности из оппозиционного спектра. Или разделяет, но не готово пальцем пошевелить ради них. Видит выгоды в существовании нынешнего режима, не видит выгод в его смене, боится перемен. Много вариантов. Это можно драматизировать, с этим можно яростно не соглашаться, горестно не соглашаться. Только иллюзий иметь не надо.

Активная протестная деятельность, внешняя эмиграция, внутренняя эмиграция, теория малых дел – это всё классические рецепты, применимые и для российской реальности две тысячи двадцать первого года. Но я не вижу ни позитивных, ни негативных факторов, которые в ближайшее время сделают путинскую конструкцию власти неприемлемой для большинства населения. Что, конечно, не повод солидаризироваться с этим большинством только потому, что оно большинство. Но – не повод и обманывать себя.

Имея маргинальные политические взгляды, я не собираюсь от них отказываться, но и не думаю, что они в мейнстриме. Сочувствуя участникам митингов, я не верю, что они на что-то повлияют. Логически, этически и стилистически отрицая путинский режим, я не представляю оппозицию как что-то идейно монолитное и безусловно приятное. Единство оппозиции – это ещё одна иллюзия. Я сочувствую Навальному как жертве произвола и храброму человеку, но, если мне придётся выбирать не между Навальным и Путиным, я проголосую за третью силу. Которой на горизонте не видно.

В моей России многое плохо, несправедливо и не так, как должно быть. Что происходит в вашем личном варианте России, не знаю. Может происходить то же, что и в моём, и так же не устраивать. А может и устраивать. А может быть, там вообще происходит что-то другое. И все эти варианты никак не складываются в один, не могут и не должны.

Если пытаться обобщить мои жизненные практики, то они сведутся к формуле «пассивное сопротивление и отсутствие надежды». Надежда – глупое чувство.

Россия будет свободной. Если захочет. А не захочет – так и не будет. Как будто от этого что-то зависит. Как будто если не будет, надо вести себя по-другому.
Subscribe

  • Разруха и печаль

    Узнал из википедийной статьи о Краснахоркаи, что у него есть "документальный роман о Китае "Разруха и печаль в Поднебесной".…

  • Неучтённый поэт

    Вышел вечером в магазин. Огляделся, подумал: "Зима началась". А должен был подумать, что кончилась. На парковке перед гипермаркетом…

  • Зажигалка несбыточного

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments